Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Не врачебная деятельность врачей СС в концлагере Освенцим

Не врачебная деятельность врачей СС
в концлагере Освенцим

Наряду со своими обычными врачебными задачами врачи СС в Освенциме занимались ещё и следующей деятельностью.

1. Из прибывающих эшелонов с евреями они должны были отбирать работоспособных мужчин и женщин в соответствии с указаниями имперского управления СС.
2. Они должны были присутствовать при процедуре уничтожения
у газовых камер, чтобы наблюдать за применением дезинфекторами-
санитарами отравляющего газа «циклон Б» в соответствии с предписанием. После открытия газовых камер они обязаны были убедиться в том, что уничтожение было полным и окончательным.
3. Зубные врачи были обязаны путём постоянных выборочных
проверок следить за тем, чтобы специальные команды из заключённых - зубных врачей удаляли золотые зубы у всех умерщвлённых в газовых камерах и складывали их в приготовленные для этой цели сосуды, которые опечатывались.
Затем они должны были наблюдать за переплавкой зубного золота и надёжным его хранением вплоть до отправки.
4. Врачи СС в Освенциме, Биркенау, а также в трудовых лагерях
должны были постоянно отбирать и отправлять на уничтожение евреев, которые стали неработоспособными и не могли восстановить своей работоспособности в течение одного месяца. Подлежали уничтожению
также евреи, подозреваемые в наличии у них инфекционных заболеваний.
Лежачих больных должны были убивать посредством инъекций, прочие уничтожались в крематориях или в газовых камерах. Для инъекций, применялись фенол, эвипан и синильная кислота.
5. Они должны были проводить так называемые замаскированные
казни. Речь при этом шла о польских заключённых, распоряжение о
казни, которых делалось Главным имперским управлением безопасности либо командующим отрядами полиции безопасности генерал-
губернаторства. Так как по политическим причинам или соображениям безопасности казнь должна была оставаться в тайне, в качестве
причины смерти сообщалась одна из обычных причин в лагере.
Приговорённые таким образом к смерти здоровые заключённые
переводились из политического отделения в арестный блок № 11 и
там посредством инъекции ликвидировались врачом СС. Больных
также незаметно убивали посредством уколов в больнице.
Соответствующий врач должен был затем указать в свидетельстве о смерти
болезнь, быстро приводящую к смертельному исходу.
6. Врачи СС должны были присутствовать при казнях приговорённых к смерти чрезвычайными судами СС и устанавливать факт смерти.
То же самое они делали во время казней по приказу рейхсфюрера СС, либо Главного имперского управления безопасности, либо командующего отрядами полиции безопасности генерал-губернаторства.
7. В случаях назначения телесного наказания они должны были
обследовать наказываемых заключённых с целью установления причин, которые могли бы явиться препятствием для экзекуции, и присутствовать при приведении в исполнение наказания.
8. Они должны были прерывать беременность женщин-иностранок
(до пятого месяца беременности включительно).
9. Опыты производили:
a) д-р Виртс: исследование рака. Оперативные вмешательства и опыты над подозреваемыми на рак или больными раком еврейками;
b) д-р Менгеле: исследование близнецов. Опыты над однояичными
еврейскими близнецами;
c) проф. Клауберг: исследование стерилизации.
Инъекции с целью пресечь способность к размножению путём спайки яйцеводов. Проводились на женщинах еврейках;
d) д-р Шуман: опыты по стерилизации. Разрушение органов размножения у женщин евреек рентгеновскими лучами.

Источник:
СС в действии. Документы о преступлениях СС. Перевод  с немецкого.
М.: СВЕТОТОН, 2000 - 624 с.
ISBN 5-7419-0049-6
 

Фронтовые письма











img035-site

                                      Семья А.Ф. Исупова первый год войны

Милые мои, родные!
Сегодня получил письмо от вас. Оно написано вами 28 декабря 1942 года. Как видите, письмо шло ко мне ровно месяц. Это объясняется тем, что железных дорог у нас не было. Только на днях мы отбили их у противника. Надо полагать, что скоро письма задерживаться в пути не станут. Немцы отступают, а наши путейцы восстанавливают магистрали очень быстро.

Капа! Если бы ты видела, что сейчас происходит на тех землях, которые мы освобождаем от гитлеровцев. Бойцов-освободителей люди, испытавшие всю горечь и тяжесть фашистского ига, встречают восторженно, неудержимо проявляют свою радость. Они целуют и обнимают нас, подносят по русскому обычаю хлеб-соль.

Так было во всех сёлах и городах, через которые мы проезжали. Но особенно горячую встречу нам организовали жители села Тарасовки, что недалеко от Миллерова. Они зазывали нас домой, угощали, чествовали как самых родных и близких. "В Тарасовку снова пришёл мир», - говорили, они, счастливо улыбаясь.
Мир на вечные времена. Как это здорово,
Капа! Война уходит на запад. Мир, подобно солнцу, восходит па востоке. Счастье воина состоит в том, что он борется за этот мир.
Капа! Ты пишешь, что вам живётся сейчас не очень легко. Я верю тебе.
Но ты должна помнить, что трудности переживают все, весь народ. Что я могу сказать тебе об этом? Чем утешу? Скажу одно: кончится война, мы заживём в сто раз лучше, чем жили до сих пор. На земле, обильно политой кровью, вырастут великолепные плоды. Давай же вместе бороться за них, жить надеждами, добивать­ся того, чтобы наша страна снова расцвела чудесным садом!
Ваш Исупов.
28 января 1943 г.



Родная моя!

"...Ты пишешь мне слово "люблю". Я понимаю, что этим словом ты хотела сказать все, что только было у тебя на сердце. А вот как мне, фронтовику, выразить тебе свои чувства? Столько за это вре­мя появилось в душе нового, неизведанного, потрясающе интересно­го и волнующего. Чтобы выразить это, я пока не нахожу подходящих слов. Зато после войны, в ответ на твоё "люблю", я скажу тебе слово, не менее тёплое, глубокое и сильное. В том слове будет все - и солнце, и земля, и радуга, и вся моя жизнь до последней капельки крови. Это будет большое слово. Я обещаю тебе придумать его...

Мне тяжело переносить разлуку с вами, несказанно больно оттого, что самые близкие и родные мне люди находятся так далеко. Нет рядом со мною тебя и нашего сына Толика. Нас, как и тысячи, миллионы других семей, разлучило, гитлеровское зверье. Будь они трижды прокляты, коричневые чудовища, залившие кровью и слеза­ми нашу родную землю! Помните, что ни годы разлуки, ни болезни, ни раны не уменьшат моей пре­данности и любви к вам. Я верю в нашу победу, знаю, что мы будем вместе жить счастливой, радостной жизнью.
А если я не вернусь, то пусть время расскажет тебе и Толику, как я любил вас".
Ваш А. Исупов.
1 июня 1943 г.



Он не вернулся.
Само время устами оставшихся в живых рассказало Толику Исупову как отец любил его...

А вот эти письма писал папе на фронт сам Толик.
Даже в своих рисунках мальчик изображал, как самолёты лётчики папиного полка громят фашистов в Берлине.

img799 (Копировать)

Этот рисунок вернулся с фронта, вместе с письмом Лайнера, адъютанта полковника Исупова. "Полковник был сбит при выполнении боевого задания, и не мог перетянуть линию фронта. Он был ранен, без сознания. Полетел он в кожаной куртке, в гимнастёрке с орденами. Сейчас мы на территории, где его сбили, и местное население говорит, что он попал в госпиталь, а там неизвестно, наверное, увезли в Германию".

Незадолго до этого Толик писал отцу "Я прочитал в книге "Дети капитана Гранта", как дети капитана искали своего отца. И не мог знать Толик, что ему и маме его придётся искать своего отца целых 15 лет, пока не вернётся его имя из небытия "пропавших без вести".

P.S. Сохранена авторская орфография.
Подготовка к публикации - проект “Неизвестная война”
архив Мирослава Хопёрского.

Дневник капитана Битюкова И.В. тетрадь № 2

Иван Битюков продолжает свою неравную борьбу с врагами
за колючей проволокой гитлеровских лагерей.
Побег. Снова  дерзкий побег с товарищами.
Участие в словацком партизанском отряде.
В бою вновь захвачен в плен и снова побег...

14 июля 1944 года меня с двумя товарищами доставили в Судетскую область город Хамутово (Комутово), где немцы нас хотели привить к труду по осушке болота, на котором предполагалось строить военный завод.

19 августа 1944 года два наших товарища младший лейтенант Мезинцев и
лейтенант Нагибин подрыли в котловане около бетонной сваи нору и верхней землей замаскировали вход, а вверху в бетонной трубе продолбили отверстие для поступления воздуха, чтобы не задохнуться.

Недосчитавшись, фрицы двух военнопленных и поиздевавшись над нами, комендант лагеря вызвал гестаповцев с собакой ищейкой, которая и обнаружила их в железобетонном основании.

В этот день на месте они и были расстреляны гестаповцами, а мы только на следующий день увидели их растерзанные собакой тела.

Но было и так, некоторые товарищи подкладывали ногу под колесо груженой вагонетки и результат перелом, а один товарищ приложил кисть своей руки,предварительно раскалив чугунную печь.

Всё это товарищи делали для того, чтобы не работать на немцев.

Я эти поступки презирал, не собирался умышленно делать из себя калеку, а выбрал другой путь «Побег».

У меня был в лагере хороший верный друг старший лейтенант летчик истребитель Василий Подлесный, родом из станицы Котельниково, которому я все тайны доверял.
И вот, мы пока договорились найти вероятный метод побега, не разглашая другим.

Я на строительной площадке приспособился затачивать лопаты, а Вася приносил и разносил их по объектам, или точил среди друзей баланду.
Но когда нас доставили в город Хамутово и заключили в 2-х этажное здание на окраине города. Когда-то, в этом здании производили обработку кожи.

До нас, это здание немцы переоборудовали в тюрьму; вставили двойные решетки на оконные проемы и металлические чешуйчатые двери,которые подымались к верху. Сделали все необходимое, чтобы русский Иван не имел возможности для побега.

И в один из дней мне как счастливцу пришлось переносить деревянные нары из первого подвального этажа во двор караульного помещения.
Я быстро осмотрел первый этаж, который состоял из двух половин.
Первая половина служила видимо подготовкой кожи для дубления, а
во второй были глубокие цементированные ямы для непосредственного дубления кожи. Посмотрел на металлические рамы, в которых частично были выбиты стекла, а потолок в некоторых местах отстал от штукатурки, и виднелись гипсовые камышовые плиты. И тогда родилась мысль о побеге через потолок.
Я поделился мыслью о побеге через потолок с Василием.
Он одобрил мой проект и сказал: «Это мы сделаем за расстрел наших товарищей».

Через несколько дней я достал ручную пилку и бурав, а Вася на объекте
работы добыл ломик и веревку, обвязавши ею вокруг своего живота и все
это доставили в лагерь и спрятали в дымоход, куда была вставлена жестяная труба от чугунной печки.

На другой день утром, перед строем, когда выстраивали колонну для следования на работу, я скорежил своё туловище и сделал гримасу несчастного выражения лица, руками схватил за живот и со стоном промолвил фельдфебелю - их кранк капут - показывая на свой живот.

Подошедший ко мне фельдфебель выразился бранью - шайзе гауфман –
и ударил меня кулаком по лицу. Один из товарищей, Петров выкрикнул –
кут капитан - за что также получил по зубам.
Видя создавшееся положение, я со стоном упал на землю перед строем.
Фельдфебель ударом сапога по спине сказал «Век», показывая пальцем на лестницу.

Добравшись в камеру, быстро снял верхнюю одежду и спрятал в солому
матраса. Когда во дворе караульного помещения воцарилась тишина, я встал с нар, прошёл во второе отделение камеры и попросил майора Деменьтева перелечь на другие нары, так как по моим расчетам это место под нарами располагалась против перешейка ям первого этажа и доски, которыми был покрыт пол, имели небольшую длину, которых не понадобиться буравить и пилить.

Тихо поддел ломиком одну из досок, просверлил буравом пару досок и начал пилить гипсовую потолочную плиту. Убедившись в возможности за полчаса выпилить квадратное отверстие 400х400 мм, уложил на старое место доски, посыпал швы пеплом и аккуратно загладил щели.

Только лег на свои нары, вдруг поднялись чешуйчатые двери и сразу опустились. Я повернулся на другую сторону и увидел, что около меня стоит военнопленный английский врач, который обслуживал наш лагерь, и показывает мне свой язык, в ответ, я свой ему показал.
Нике кранк, капут комрад – покачивая пальцем на себя, произнёс он и
улыбнулся. Я его прекрасно понял, что я не больной желудком, а симулирую от работы и мне крепко попадет от немецкого врача при обходе больных.

Вынул англичанин из походной сумки пакет, посыпал мне язык черным порошком, а остальное положил мне под подушку. На прощанье улыбнулся и промолвил – «Никс кранк, кут комрад». 
Как только закрылась за ним дверь, я достал пакет, посыпал на язык порошок и давай его растирать до боли, чтобы он распух.
Наглотавшись вдоволь порошка я убедился, что он мне никакого вреда не причиняет, так как это был настоящий молотый уголь, который немцы применяют для лечения больных желудком за неимением настоящего лекарства. Перед обеденным часом немецкий и английский врачи начали обход больных с первой камеры.
- Что если англичанин доложил немцу, что я не больной, а симулянт, подумал я. Тогда план побега сорван и разоблачен.
- Нет, если б он ему доложил, он немедленно в первую очередь подошел ко мне, и тогда мне пахло концлагерем. Но этого не получилось.
Посмотрев немецкий врач на мой черный распухший язык, дал какие-то
указания англичанину и удалился к следующему больному.
В шесть часов пригнали колонну в лагерь, и Василий первый вошел в камеру и спросил меня как дела. Я ему ответил, все в порядке, потолок из гипсовых плит и притом трухлявый.

Ну что сегодня ночью, смеясь с моего лица, которое покрыто угольной пылью. Да, Вася, только сегодня ночью, пока немцы не заходили внутрь
первого этажа и не перекрыли нам замысел, так как на потолке я оставил
две дыры от бурава и метку пропила, да и кой что насыпал на перемычку
между ямами.

В эту ночь разбили всех на группы и назначили старших.
Ребята передали из своего пайка мне по частице хлеба, пусть наедается
вдоволь. Удастся ли план или на месте спуска я первый буду расстрелян.
Предупредили всех, чтоб шуму лишнего не было, так как часовые по звукам издающимся на втором этаже определят наше поведение.

Я проверил, что часовой, за которым я наблюдаю, от грибка до конца тюрьмы проходит за 6 минут, а от 3-го окна и обратно тоже за 3 минуты.
Но и было, что часовой встречался с другим часовым на углу здания и простаивал с ним до 20 минут.

Наступило 18 августа день Советской авиации 1944 года и день побега.
Спускают на веревке меня первого, за мной следует Вася.
Пролезли через окно, проходим по канаве, под мостом. Ползём, маскируясь от едущих велосипедистов, которые освещали дорогу, проходим дорогу. Маскируясь в кустах, добрались до подсолнечников.
Послышался окрик часового «Хальт! Хальт!»
Началась сильная стрельба вокруг тюрьмы. Но нам теперь все нипочем, мы на свободе, но жаль наших товарищей, которые видимо, не соблюдали очерёдность спуска, а каждый хотел уйти первым и за этого наделали шуму.

Всю ночь продвигались на восток, ориентируясь по звездам, и перед рассветом залегли в картофельном поле, чтобы день переждать, а ночью
продолжить свой путь в Чехию.
Лежим, прислушиваясь к каждому шороху, не идут за нами по нашему следу немцы с собаками.
Перед рассветом полил дождик, да ещё, какой проливной. Прошли границу Судетской области, в посадке обнаружил нас чех, принес
одежду и питание.

Лежим в копнах ячменя. И вот здесь получилось то, что остюк залез мне в
ухо. Не знаю, что будет дальше, сильно режет перепонку барабанную.
Василий двумя булавками извлек окровавленную пилу из уха.

10.9.1944 года. Моравия город Брно село (веспычка) Габрувка, Кретины
скрывают чехи Ольжич Оплета, его отец Юзеф, священник, учительница,
зубной врач, бывший чехословацкий офицер и многие другие…….

P.S.  Сохранена авторская орфография.
Подготовка к публикации - проект “Неизвестная война”
архив Мирослава Хоперского.
Все права защищены.
(с) Мирослав Хоперский, 2012 год.