ПОБЕДИВШИЙ СМЕРТЬ

                                      ЗАДАНИЕ

Самолёт, оставляя в ясном летнем небе огненный след, стремительно нёсся к мосту через Днепр, по которому, словно живая змея, двигалась колонна фашистской техники...

...Это случилось 24 августа 1941 года. Лейтенант Колыбин внимательно смотрел на исчёр­канную вдоль и поперёк разно­цветными карандашами карту. Командир дивизии генерал- майор Шевченко провёл паль­цем вдоль голубой извилистой линии:

- Это Днепр. А вот местеч­ко Окуниново. По мосту через реку фашисты переправляют технику. Сапёрам и морякам Днепровской флотилии взорвать его не удалось. А надо - это приказ штаба Юго-Запад­ного фронта...

390px-КолыбинС.И

Взлетели в 17.15. Высоту на­бирать не стали, пошли брею­щим - так точнее можно было выйти на цель, да и от зениток врага укрыться.

«ИЛ» напарника Олейника летел ря­дом, буквально крыло к крылу с колыбинской машиной.

Сергей взглянул на карту. До цели оставалось километ­ров пять - шесть. Знаками он показал Василию, чтобы тот несколько отстал и взял чуть повыше. А вот и Карпиловская Гута. Сверху её дома казались игрушечными кубиками. Потом показался плавный изгиб Днеп­ра.

«Сейчас будет Окунино­во,— подумал Колыбин.— Где- то здесь должен быть мост».

И тут же он увидел мост, ползущие по нему похожие на больших жуков тупорылые не­мецкие машины, танки, само­ходки, мощные тягачи с длин­ноствольными пушками.

Махнув крылом ведомому: «Внимание!», Колыбин стал вы­водить самолёт на цель. И вдруг заговорили вражеские зенитки. «ИЛ» словно вздрог­нул от сильного удара, яркая вспышка ослепила Колыбина. Кабина наполнилась едким ды­мом, запахом горелого масла, жжёной резины.

- Угодили в мотор, мгно­венная догадка пронеслась в голове Сергея.

Он рванул на­зад фонарь кабины, перекрыл кран подачи горючего, чтобы самолёт не взорвался, и авто­матически стал отстёгивать ремни сиденья - прыгать! «А задание... Оно должно быть выполнено...»

С трудом выровняв машину, Сергей направил её прямо в середину моста. Чуть не доле­тев до цели и сделав поправку на ветер, он нажал рычаг сброса бомб.

«Все, прыгать поздно, да и высоты нет,— успел подумать он. Теперь колонна...».

Объятая пламенем машина, словно смерч, пронеслась над головами обезумевших от ужа­са фашистов и врезалась в ко­лонну. Раздался страшный взрыв...

Уже на заходе солнца на по­левой аэродром опустился весь изрешечённый «ИЛ-2» лейте­нанта Олейника. Он, с трудом разлепив запёкшиеся губы, доложил:

- Задача выполнена. Мост взорван. Командир звена лейтенант Колыбин погиб, смертью героя, направив горящий само­лёт в колонну техники.

КОЛЫБИН ИЗВЕЩ.

                         ЖИЗНЬ  - ЭТО БОРЬБА

Очнулся он от страшной боли, буквально разламывавшей все тело. Открыл глаза и увидел склонившихся над ним лю­дей в матросской форме: «Свои!»

- Где я? - еле шевеля раз­битыми губами, спросил Сер­гей.

- Молчи, браток, - ответил ему один из моряков. - В пле­ну мы....

В плену! Эти слова, словно молнией, пронзили Колыбина. Он попытался вскочить, но, по­теряв сознание, рухнул снова на землю.

...Случилось так, что в момент взрыва самолёта Сергея Колыбина выбросило из каби­ны на несколько десятков мет­ров в густой кустарник. Здесь его и заметили пленные моря­ки Днепровско-Бугской флотилии. Воспользовавшись тем, что внимание фашистов было отвлечено пожаром и взрывами на шоссе, моряки подняли и укрыли в середине колонны искалеченного лётчика, только что на их глазах совершившего подвиг.

Так смерть обошла Ко­лыбина во второй раз.

По концлагерю в Страхо­лесье слух о нем распростра­нился быстро: лётчик разбом­бил мост и на горящем самолёте врезался в колонну фашист­ских танков. Ему, несли, кто что мог - одежду, кусок хлеба, несколько ложек жидкой ба­ланды. А потом пленных по­гнали дальше. Моряки несли Колыбина, положив на где-то раздобытую небольшую дере­вянную лестницу...

Резкий толчок вывел Сер­гея из полудремоты. Эшелон стоял. С лязгом отодвинулись двери вагона, раздались лаю­щие команды фашистов:

- Шнель! Шнель!

Пленные выходили из ваго­нов. А Сергей не мог даже са­мостоятельно двинуться - пра­вые нога и рука не слушались. За стеной раздались автомат­ные очереди. Колыбин понял: не выйдет из вагона - охрана пристрелит. Превозмогая боль, он подполз к дверям, и здесь силы оставили его. И вдруг Колыбин увидел внизу, на рельсах, Петра Галагуру, одно­полчанина, старого друга, про­павшего без вести в первые дни войны. В полку его счита­ли погибшим.

- Петро...- прошептал Сер­гей.

Тот обернулся и замер, с трудом узнавая в этом исхуда­лом и почерневшем человеке Колыбина. Взяв Сергея на ру­ки, он бережно опустил его на землю, потом подозвал товари­щей и вместе с ними отнёс в барак. Так Колыбин оказался в Брестском пересыльном лаге­ре.

С каждым днём ему становилось все хуже и хуже. На но­ге начиналась гангрена. Нуж­на была срочная операция. Однажды он увидел склонив­шихся над собой незнакомого мужчину в очках и Петра Га­лагуру.

- Кто это? - спросил Колы­бин.

- Не волнуйся, Серёга, все будет хорошо, - ответил Пётр.- Это доктор.

Да, это действительно был врач Степан Михайлович Жиглинский. Оказавшись в страшных условиях плена, он и здесь остался верен своему долгу. Колыбину была сделана операция, раны промыты и перевязаны, сломанная нога за­гипсована...

Затем был новый лагерь в Ченстохове. Здесь ему выдали полосатую одежду и отняли имя. Не стало больше Сергея Колыбина, а был просто зак­лючённый № 15714.

Однажды в лагере стали от­бирать группу пленных для ра­боты. Колыбину удалось скрыть свои недуги и в числе двухсот других заключённых его перевезли в небольшой го­родок Регенсбург, что в Юж­ной Баварии. Здесь, в окрест­ностях, находился один из за­водов Мессершмитта. Но по­пасть туда Сергею сразу не удалось. Увидев его, немец-ин­женер заорал:

- Почему с палкой? В ар­байтлагерь!

Колыбина направили в коман­ду, обслуживавшую лагерь. Он разносил в больших желез­ных баках баланду, которой никогда не хватало на всех. Как-то вечером к нему загля­нул молодой парень. Посмот­рел на него, а потом вдруг вы­палил:

- Слушай, земляк, я к тебе по делу. За консультацией.

- Это ещё за какой - такой консультацией?

- Да мы же знаем, что ты лётчик. Вот и подскажи, как фрицам моторы из строя выво­дить?

В тот раз Сергей отмолчался, побоялся, что это провокация. Но постепенно он убедился, что Гриша Булгаков действи­тельно член подпольной орга­низации лагеря. И тогда Колы­бин подсказал, как надо дейст­вовать.

- Ты знаешь, где на моторе свеча?

- Ну, знаю,— недоуменно ответил Григорий.

- Так вот, отверни её, а в отверстие опусти какую-нибудь железку. Ну, скажем, болтик небольшой или гайку. А потом свечу на место заверни. Такой мотор долго не протянет.

Подпольный партийный ко­митет устроил перевод Сергея разносчиком обеда в цехи. За­дача была одна: узнать луч­ше устройство нового самолё­та.

Гремя бидонами и мисками, он бродил по громадным це­хам завода, внимательно при­сматриваясь к новеньким «мес­сершмиттам". Старался запом­нить расположение приборов управления самолётом, порядок их включения. Созрела дерзкая мысль - бежать из ла­геря на самолёте.

Подпольная организация ре­шила совершить побег в канун 26-й годовщины Красной Армии. Лететь могли трое -Дмитрий Увдовенко, Леонид Горбатенко и Сергей Колыбин. Лётчики наметили маршрут по-

лета - Регенсбург - район Львова и ждали, ждали под­ходящего момента. Кому-то из троих должно было повезти.

Как-то, приехав утром на ра­боту, Увдовенко заметил гото­вый «МЕ-109». Он должен был вот-вот улететь на испытатель­ный аэродром, но лётчиков ещё не было. Другого тако­го шанса могло и не предста­виться. Увдовенко показал гла­зами на самолёт стоявшему ря­дом Василию Ярышеву. Тот мгновенно все понял и кивнул головой в знак согласия. Ещё секунда –

и они в кабине само­лёта. Взлетели со второй по­пытки, но самолёт вдруг резко «клюнул» вниз, задел крылом землю и упал.

Со всех сторон к машине мчались ничего не понимающие фашисты. Открыв кабину, они увидели двух окровавленных людей в полосатой форме. Че­тыре дня их пытали, но ни од­ного слова вырвать не смогли. А потом расстреляли.

В лагере начались поиски лётчиков, организаторов побе­га. Однажды всех пленных по­строили на аппельплаце.

- Номер 15714!

Колыбин вздрогнул: это был его номер. Сделал шаг вперёд и тут же от удара дубинкой свалился на землю. Его схва­тили и потащили в комендату­ру. Снова били и пытали. Один из гитлеровцев, наступив ко­ваным сапогом на раненую но­гу, кричал:

- Мы знаем, что ты лётчик. Кто готовил побег? Ты?

Боль была страшной, но на все вопросы он, сжав зубы, от­вечал: «Нет!», «Не знаю!» Его бросили в карцер.

                          КОНЦЛАГЕРЬ ФЛОССЕНБУРГ

Не добившись от Колыбина признания, фашисты перевели его в концентрационный лагерь Флоссенбург. Пленные называ­ли этот лагерь комбинатом смерти.

Здесь Сергея упрятали в бе­тонный влажный карцер. На какие сутки он потерял созна­ние, Сергей не помнит. Очнул­ся от холода на штабеле тру­пов во дворе. Очевидно, его приняли за мертвеца и выбро­сили из карцера. Было темно. Колыбин скатился со штабеля на припорошённую снегом зем­лю и пополз в сторону бараков.

Сил хватило только на то, чтобы поцарапаться в дверь. Она открылась, пахнуло тёп­лым воздухом, и Сергей поте­рял сознание. Смерть снова, в который уже раз, обошла сто­роной Колыбина. Его подобра­ли врачи из лагерного ревира чехи Богдан Шмагель и Новак. Переодев в другую одежду, с другим лагерным номером, они поместили его в лазарет.

...Сергей медленно поправлял­ся. Здоровья и сил прибавляло ещё и то обстоятельство, что с каждым днём с востока все яв­ственнее слышались далёкие раскаты артиллерийской кано­нады. А значит, рядом была и свобода.

Но однажды лагерь вдруг подняли по тревоге. Построили заключённых, вывели за воро­та, погнали по дороге к старым заброшенным каменоломням. Сергей на костылях шёл в са­мом конце колонны. Пот зали­вал глаза, каждый шаг давался с трудом, особенно когда по­шли по железнодорожному по­лотну. Здесь он окончательно выбился из сил и опустился на землю.

- Абшис! - скомандовал один из конвоиров, тот, кто, видимо, был старшим. Приказ этот никому из пленных пере­водить не требовалось: «При­стрели!»

Конвоир подхватил Колыби­на с земли и отвёл его за гу­стые кусты, разросшиеся по обе стороны дороги. Затем вскинул винтовку. Раздался выстрел...

                                  ВОЗВРАЩЕНИЕ

И снова вагон поезда. Только на этот раз он мчится на во­сток, а колеса его радостно вы­стукивают на стыках рельсов одно слово: «Домой! Домой!». На дворе зима, в тамбуре ваго­на было холодно, но Сергей не замечал этого. Он курил одну самокрутку за другой и вспо­минал...

Тогда, в апреле 45-го, конво­ир-чех выстрелил в воздух. А потом махнул рукой в сторо­ну канонады: иди, мол, туда. Добравшись до какого-то заб­рошенного пристанционного са­рая, Сергей двое суток прятал­ся в нем. А потом пришли свои...

В Москве Колыбин несколь­ко дней ждал, пока придёт от­вет на его запрос о месте жи­тельства жены и дочки. Нако­нец адрес получен, и, хотя Сергея должны были положить в госпиталь, он выехал в Горь­кий. Всю дорогу его била нерв­ная дрожь. Неужели не дожда­лась?

Поздним зимним вечером он долго плутал на костылях по прихваченным морозом троту­арам города, пока не добрел до маленького, почти по крышу вросшего в землю домика. За­дыхаясь от волнения, долго не мог поднять руку, чтобы по­стучать. Наконец справился с собой. Казалось, целую веч­ность никто не отвечал на стук. Наконец за дверью раз­дался такой знакомый, такой родной голос:

- Кто там?

- Зина, открой! Это я, Сер­гей!

- Какой ещё Сергей? - спросила Зина, а у самой серд­це оборвалось. Сколько она пи­сала во все инстанции, и ото­всюду один ответ: «Погиб, вы­полняя задание». Не хотела она этому верить, не хотела, но ведь Вася Олейник своими гла­зами видел, как горящий само­лёт врезался в колонну фаши­стов.

- Какой ещё Сергей? — повторила вопрос Зина.

- Колыбин. Твой муж.

- У меня нет мужа. Он по­гиб...

Колыбин похолодел. Ноги у него подогнулись, и он даже не сел, а буквально рухнул на об­леденелое крыльцо.

«Вот и все»,- подумал в от­чаянии Сергей.

И, тут за его спиной раздался скрип двери, он обернулся и в узкой полоске света увидел Зину. Белая, как мел, она не могла произнести ни слова и только тянула к Сергею дро­жащие руки:

- Серёжа!..

img586-КОЛЫБИН С.И. (Копировать)

В этой истории все имена, фамилии, события подлинны. Полтора года пролежал лётчик Сергей Колыбин в госпитале. Зажили его раны. Но с авиа­цией пришлось расстаться на­всегда. И тогда Сергей Ивано­вич стал строителем. Сначала мастером, потом прорабом, инженером отдела ка­питального строительства «Мос­хлебторга».

Подвиг Ко­лыбина высоко оценён: он удостоен высшей награды Ро­дины - ордена Ленина.

orden-lenina-250

Подготовка к публикации - проект “Неизвестная война”
архив Мирослава Хопёрского.

По следам "Охоты на зайцев в округе Мюльфиртель"

                             



15 лет назад  после пятидесятилетнего молчания люди в австрийских сёлах  начали заниматься историей «Охоты на зайцев в округе Мюльфиртель». Об этом свидетельствуют памятники.
Это была долгая борьба местных политических и общественных деятелей, поскольку местные фашисты и их дети до сих пор там живут и об этом говорить не хотели.

Три недели продолжалась садистская акция под названием
«Охота на зайцев в округе Мюльфиртель».
Для подсчёта количества жертв – число бежавших смертников 419 должно было сойтись – трупы свезли в деревню Рид ин дер Ридмарк и свалили на заднем дворе местной школы. Подсчёт жертв осуществлялся путём зачёркивания нарисованных мелом  палочек.
В мае 2001 года по инициативе австрийских социал-демократов в деревне Рид ин дер Ридмарк в четырёх километрах от Маутхаузена  ставшей эпицентром данной трагедии, был установлен памятник в честь 410 зверски убитых в данной местности советских военнопленных офицеров. Памятник представляет собой обелиск с зачёркнутыми палочками, как это и имело место при подсчёте жертв «Охоты на зайцев в округе Мюльфиртель» – только несколько палочек внизу на памятнике остались не зачёркнутыми.
Памятник расположен прямо перед церковью.


101 (Копировать)

102 (Копировать)


Монумент в Галлнойкирхене.
У монумента депутат горсовета Галлнойкирхена Руперт Хубер, который более 10 лет боролся за установку памятника жертвам 20-го блока.
На месте памятника расстреляно около 15 беглецов.

103 (Копировать)

104 (Копировать)


В городе Прегартен нет памятника, но тоже есть память об узниках
20-го блока.
В местной церкви художник Херберт Фридль установил перед традиционными картинами  "Крестный Путь" стеклянные панели с надписями.
Эти надписи без сомнения намекают на события в феврале 1945 года
"Тупо смотреть не является христианским поведением"
(Stumpfes Zuschauen ist keine christliche Haltung).

"Дело не в том, что мы узники дело в том, что мы не сдались"
(Es geht nicht darum, dass man gefangen ist, es geht darum,
dass man sich nicht ergibt)

105 (Копировать)

106 (Копировать)


В сельском поселении Швертберг были самые жестокие события после побега, владелец магазина продуктов Леопольд Бембергер,  расстрелял семь беглецов во дворе ратуши – именно там сегодня находится памятник.
107 (Копировать)

108 (Копировать)

«К СВОИМ»

Из воспоминаний Бакланова Ивана Ивановича, выжившего узника
20-го блока смерти концлагеря Маутхаузен.

img894 (Копировать)

Бакланов Иван Иванович, Ленинград, артучилище 1940 год.


… Я побежал к проволочному заграждению общего ла­геря.
Голыми руками хватаюсь за колючки, босыми ногами становлюсь на колючую проволоку, но боли не чувствую. Несколько минут и я на свободе.
Впереди бегут вырвавшиеся на волю пленники. Они и спереди, и сзади, и со всех сторон. Силы оставляли. Приходилось идти шагом, останавливался, переводить дыха­ние и снова бежать.
Догнал меня не большого роста пленный.
- Бежим вместе,- предложил он. - И мы направились в лес.
Новым моим знакомым оказался Владимир Соседко. С ним мы затем три месяца пробирались к своим, терпели много лишений, невзгод.
В первую  ночь побега к нам присоединился ещё один бывший узник 20-го блока. Он назвал себя майором Столяровым.  Мы, не  сговариваясь, уступили ему первенство в своей маленькой группе, и пошли на Восток. Ноги были босы, изранены, вместо брюк у меня на бёдрах болтался лишь один пояс. По  сути дела мы были все голыми, лишь кое-какими лохмотьями прикрывали до пояса тела.
Впереди послышалась короткая автоматная очередь, затем крепкая русская матерщина. Мы приблизились к боль­шой группе беглецов. У одного из них был в руках автомат. Среди этих бывших узников я узнал того высокого седого полковника, который выступал перед узниками за десять ми­нут до штурма "блока смерти".
Мы минули эту группу и приблизились к одинокой усадьбе.
Ворота  были закрыты. Я раздвинул створки, просу­нул руки и отдалил накидку. Зашли во внутрь двора. В глубине дом, возле которого зарычала собака. Но она тут же умолкла. Начали искать убежища. Под навесом стояла лестница. По ней залезли на какой-то дощатый настил. Ощупали его. 
Какой-то  небольшой сарай, доверху набитый соломой.  Майор предложил прятаться в эту солому.
- Вы зарывайтесь, а я огляжу все,- сказал он.
Мы стали пробивать нору и пробираться вглубь соло­мы. Я шёл первым, а за мной Соседко. Он заделывал нору за собой. Пробрались до самого пола, сделали там ложе и притихли.  С рассветом услышали шум возле усадьбы и стук прикладами в ворота. Начался обыск. Над нами заходила солома. Слышим, как  немцы кого-то нашли вверху, в соломе. Мы  не сомневались, что это был майор Столяров. Его спра­шивали, кто ещё здесь спрятался, но офицер не проронил ни слова. Слышно было, что его пытают, но он лишь глухо сто­нет да скрипит зубами. Потом послышались глухие удары, били нашего товарища, видимо, прикладами.
Уже  не было слышно ни стона, ни вздоха.
А затем с настила глухо ударилось о землю безжизненное тело.
Солому протыкали каким-то металлическим штырём. Несколько раз он проходил возле моего тела, но я увёрты­вался, насколько это было возможно, от укола. Затем соло­му стали простреливать из пистолета. Пули шуршали возле нас, но мы не выдавали ничем своего присутствия.
Фашисты ушли, Видимо, они считали, что здесь побли­зости от лагеря вряд ли кто спрячется, кроме того чьё те­ло лежит внизу изуродованным.
Целую неделю фашисты  неистовствовали, ловили бег­лецов и расправлялись с ними. Мы  нащупали в стене окно, прокопали солому и стали тихонько посматривать на улицу. Возле усадьбы проходила дорога, по  ней на санях везли трупы беглецов. Они были так изуродованы, что  нельзя было разобрать  лиц - сплошное кровавое месиво. Один из них, привязанный за ноги к саням, волочился по снегу.
Целый месяц просидели мы  в этой соломе. Неделю вообще  не выходили, а потом, по ночам, стали промышлять пищу. В соседних дворах снимали с насестов кур и сыры­ми съедали их в своей норе.
В начале марта двинулись в путь.  Уже  было сравни­тельно тепло, хотя по ночам "поджимали" морозы, а мы  по-прежнему были босы и почти голы. Пробирались три месяца к своим.
Много раз наша жизнь висела на волоске.
Каждый, кто читает эти воспоминания, может понять, что значит
про­бираться по территории, где кругом кишат фашисты, голым людям.
Надо было добывать пищу, иначе, силы оставили бы нас и мы не смогли бы встретиться со своими. Одежды мы так и  не достали, ноги обернули тряпками, а тела по-прежне­му были  еле прикрыты тряпьём.
Тяжело было вырваться из "блока смерти", но не легче затем было, и спасти свои жизни.
Рассказывать об этом можно было  слишком долго…

img862 (Копировать)
лейтенант Бакланов Иван Иванович
после побега из 20 блока встреча с Советской Армией
Чехословакия май 1945 года.

P.S. Сохранена авторская орфография.
Подготовка к публикации - проект “Неизвестная война”
архив Мирослава Хопёрского.
Все права защищены.
(с) Мирослав Хоперский, 2015 год.

 

«Mühlviertler Hasenjagd»

         «Mühlviertler Hasenjagd»   
«Охота на зайцев в округе Мюльфиртель».
Но не прошло и получаса с момента начала побега, как комендант Маутхаузена штандартенфюрер СС Цирайс прибыл в комендатуру лагеря
и в течение короткого времени организовал преследование смертников. Поскольку собственных сил СС был явно недостаточно для погони за такой массой беглецов, Цирайс передал руководству местной жандармерии  приказ:
«Сегодня ночью около от 800 до 1000 заключённых бежали.  Следует немедленно уведомить фольксштурм и жандармерию, которые должны
немедленно начать поиск всеми доступными средствами. Заключённые частично вооружены и возможны грабежи, при задержании  безжалостно использовать личное оружие. Схваченных беглецов привозить обратно в лагерь только мёртвыми».
Бургомистры всех окрестных населённых пунктов собрали на сход местное население, где объявили бежавших опасными преступниками, которых нельзя брать живыми, а нужно уничтожать на месте.
На поиски смертников были мобилизованы фольксштурм (народное ополчение), члены нацистской партии и беспартийные добровольцы из местного населения, гитлерюгенд, добровольные пожарные дружины.
Так как многие из этих добровольных преследователей и большинство эсэсовцев были страстными охотниками, а своих жертв они людьми не считали, то данная акция получила цинично-шутливое название
«Mühlviertler Hasenjagd», что переводится с немецкого как
«Охота на зайцев в округе Мюльфиртель».
Как она происходила, описал местный жандарм Йохан Кохоут:
«Люди были в таком азарте, как на охоте облавой. Стрелялось во все, что двигалось. Везде, где находили беглецов, в домах, телегах, скотных дворах, стогах сена и подвалах, их убивали на месте. Снежный покров на улицах окрасился кровью».
Сам процесс охоты на людей продемонстрирован в фильме австрийского режиссёра Андреаса Грубера «Охота на зайцев», вышедшем в свет в 1994 году.


img917 (Копировать)

 
Хотя режиссёр и не показал в фильме наиболее одиозные зверства «охотников» на русских военнопленных, однако в документальном приложении к фильму, содержатся свидетельства очевидцев, которые утверждают, что это была не нормальная охота с ружьями «как на зверя». Многих беглецов, особенно пойманных живыми,  не расстреливали, а забивали насмерть подручными средствами самым жестоким образом.
Как свидетельствуют документы архивов: «…Трупы остались лежать там,
где людей убили. Кишки и половые органы были выставлены на всеобщее обозрение...
«..Жена одного фермера услышала вечером шорох в хлеву для коз.
Она привела своего мужа, который вытащил беженца из его укрытия. Фермер сразу же ударил этого человека ножом в шею, и из раны хлынула кровь. Жена фермера прыгнула к умирающему и дала ему ещё пощёчину перед смертью...».
Один из свидетелей в документальном приложении к фильму обмолвился, что он был четырёхлетним ребёнком, когда на его глазах его земляки убили одного русского, сказав ему при этом, что «это нелюди».

В архивах сохранились документы с описаниями целого ряда зверств местного населения над беззащитными узниками.

Сохранились также показания местных жителей о том, что много эсэсовцев, участвующих в преследовании беглецов не были немцами, они говорили на
украинском языке и отличались необыкновенной жестокостью.

Две недели продолжалась садистская акция под названием «охота на зайцев». Для подсчёта количества жертв, трупы свозили в деревню Рид ин дер Ридмаркт в четырёх километрах от Маутхаузена и сваливали на заднем
дворе местной школы.
Подсчёт жертв осуществлялся путём зачёркивания на школьной доске нарисованных мелом палочек. У нацистов счёт не сошёлся.  Несколько палочек остались не зачёркнутыми.
Известны имена этих девяти советских военнопленных из блока смерти, которым удалось спастись.
Большинство счастливчиков спаслось без
помощи местного населения, которое в большинстве случаев, если не само убивало их на месте, то сразу выдавало эсэсовцам.

Двоих советских военнопленных - Михаила Рыбчинского и Николая Цемкало спасла у себя мужественная австрийская женщина Мария Лангталлер, четверо сыновей которой находились в то время в рядах Вермахта на фронте. Она потребовала у членов своей семьи не выдавать несчастных СС и с риском для собственной жизни, поскольку СС и фольксштурм обыскивали все дома местных жителей, прятала их у себя в доме на хуторе Винден до конца войны. Её подвигу посвящена книга австрийского журналиста Вальтера Коля «Тебя тоже ждёт мать» („Auch auf dich wartet eine Mutter“).

IMG (Копировать)

1945 год после освобождения
слева на право: Alfred Langthaler, Николай Романович Цемкало,
Anna Langthaler (Hackl), Josef Langthaler, Михаил Львович Рыбчинский
сидят: Maria Langthaler, Johann Langthaler, Maria Langthaler.

Ночь с 1 на 2 февраля 1945 года

Ночь с 1 на 2 февраля, обычная ночь. До Победы оставалось 97 дней.
В эту ночь на весь мир прозвучали слова «Маутхаузен 20 блок».
Только услышат люди эти слова через много-много лет.
Поистине многолетнее эхо минувшей войны.

img715 (Копировать)

70 лет назад, в ночь со 1 на 2 февраля 1945 года  концлагерь смерти Маутхаузен был разбужен русскими криками "Ура! Вперёд! За Родину"
Крики неслись из расположения 20 "блока смерти", окружённого со всех четырёх сторон каменными стенами с колючей проволокой под током высокого напряжения и пулемётными вышками.
Ударили пулемёты с вышек у 20-го блока.
Их поддержали все сторо­жевые вышки концлагеря.
Огонь был направлен на двадцатый...
До самого рассвета не стихали выстрелы в окрестностях лагеря.
Наутро узники Маутхаузена узнали - бежали 725 советских военно­пленных офицеров смертников, заключённых  "блока смерти".

                      «События этой памятной ночи».
     воспоминания узника Маутхаузена публикуются впервые

События этой памятной ночи всколыхнули население всего лагеря.
Многие слышали ночную стрельбу, крики "Ура!" и думали, что на лагерь напали партизаны или советский десант.
Но выйти из блока было невозможно. Весь двор был оцеплен эсэсовцами
и при малейшей попытке высунуть голову поднималась стрельба из автоматов.
Ночь прошла в тревоге, беспокойстве и полном неведении о происходящем,
но на утро все уже знали о славном побеге и восхищались смелым подвигом товарищей.
С обеда в лагерь уже стали изредка приезжать бауэры на лошадях, и в повозках лежат 1-2-3 трупа. Значит, не убереглись в его усадьбе молодцы. Нашли их и убили. Что они кричали палачам в лицо? Как они бросались на своих убийц и сколько их задушили? Обо всем этом возможно и знает возница, но когда, кому об этом поведает?
К вечеру были и такие повозки, когда на верёвке труп тащился привязанный за ногу, за руку, за голову. Полосатая роба изорвалась в клочья. Тело в грязи и крови. Лица не видно - одно сплошное красно-серое мясо и лишь белые зубы выдают застывшее страдание. У иных ещё сочится кровь, значит, недавно был жив.
Какое жестокое глумление над жертвой.
Видел и трупы, сброшенные в подвал крематория с машины, но они за что-то зацепились, и видно было, как совсем бессознательно тело дрожит в судорогах, корчится, голова силится подняться от гранитной брусчатки, у первой ступеньки в крематорий.
И так я стоял и не был уверен, что от увиденных ужасов мой ум не помрачится и психика не сдаст, тогда дело кончится безрассудным криком, бессознательными действиями и кончится тем, что окажусь рядом с этими мучениками. Но нервы выдержали. Устоял. И всё запомнил и поклялся обо всем рассказать людям.
На следующий день нас погнали на работу. Мы стояли на священных камнях гранитной брусчатки, политой кровью героев 20 блока.
След от этой крови застыл в расщелинах брусчатки от крематория через всю площадь к воротам.
Художник, скульптор, если задумаешь для постамента памятника героям
20 блока брать материал, то не выдумывай и не ломай голову - только брусчатка аппель плаца, политая их кровью.
Они сами кровью своей указали этот материал.
Шли дни... Машины перестали возить трупы. Но если и привозили, то один,
а иногда два. И вот объявили: "Все беглецы 20 блока пойманы".
Трудно было верить.
Не хотелось верить...

бывший узник концлагеря Маутхаузен Георгий Пурвер
 

Гриф «Секретно» снят

oswenzim-550
Документы, раскрывающие ход военных операций и освобождения территории Польши в январе 1945 года, содержат боевые донесения командования соединений и частей 1-го Украинского фронта, в том числе журнал боевых действий 472-го стрелкового полка, политдонесение начальника политотдела 100-й стрелковой дивизии, начальника политотдела 60-й армии — непосредственных участников освобождения заключенных концлагеря Освенцим.
http://function.mil.ru/news_page/country/more.htm?id=12006359@egNews

«Этого забывать нельзя!»

КИСЕЛЕВ И.П.

из воспоминаний  Киселёва Ивана Петровича
бывшего узника концлагерей Майданек и Маутхаузен.

….7-го ноября 1943 года рано утром всех нас построили перед двумя рядами колючей проволоки, находящейся под высоким напряжением и приказали внимательно смотреть на то, что будет по ту сторону проволоки. Со всех охраняемых вышек гремели вальсы Штрауса. По дороге в направлении к крематорию с темна до темна, вели заключённых евреев партиями приблизительно по 50…100 человек – мужчины, женщины, старики, молодые и дети. У многих женщин на руках были грудные дети. Каждую партию заключённых сопровождало не менее 50-ти солдат СС с автоматами и собаками. Нам пришлось наблюдать такое действие. У женщины на руках заплакал грудной ребёнок. Рядом идущий фашист приказал успокоить ребёнка. Тот продолжал плакать. Тогда изверг выхватил из рук матери свёрток, развернул одеяло, взял ребёнка за ножки и ударил его головой о мостовую. Мёртвого ребёнка снова отдал матери.
Несмотря на очень громкую музыку, мы отчётливо слышали пулемётную стрельбу со стороны крематория. Так продолжалось до наступления темноты. Заключённых больше не гнали, музыка прекратилась. К нам подошёл офицер СС с переводчиком и объяснил, что завтра мы пойдём туда же, а сегодня нужно поминать души убиенных иудеев. Нам налили по миске баланды и загнали в бараки.
Этот день фашисты назвали: «Праздник урожая». Трупы из рва сжигали в крематории до весны 1944 года и все-таки всех не сожгли, хотя круглосуточно работало 5 печей. Когда ветер дул от крематория в сторону наших бараков, то дышать было невозможно, желудок выворачивало наизнанку.
Очень мучительно было ожидать каждый десятый день, когда из наших рядов отбирали партию 50 человек и отправляли в «баню», а из «бани» редко когда возвращались.
В начале апреля 1944 года началась эвакуация лагеря. Нас погрузили в эшелон в середине мая, а в конце мая 1944 года мы прибыли в г. Маутхаузен.

1985 год.

Не врачебная деятельность врачей СС в концлагере Освенцим

Не врачебная деятельность врачей СС
в концлагере Освенцим

Наряду со своими обычными врачебными задачами врачи СС в Освенциме занимались ещё и следующей деятельностью.

1. Из прибывающих эшелонов с евреями они должны были отбирать работоспособных мужчин и женщин в соответствии с указаниями имперского управления СС.
2. Они должны были присутствовать при процедуре уничтожения
у газовых камер, чтобы наблюдать за применением дезинфекторами-
санитарами отравляющего газа «циклон Б» в соответствии с предписанием. После открытия газовых камер они обязаны были убедиться в том, что уничтожение было полным и окончательным.
3. Зубные врачи были обязаны путём постоянных выборочных
проверок следить за тем, чтобы специальные команды из заключённых - зубных врачей удаляли золотые зубы у всех умерщвлённых в газовых камерах и складывали их в приготовленные для этой цели сосуды, которые опечатывались.
Затем они должны были наблюдать за переплавкой зубного золота и надёжным его хранением вплоть до отправки.
4. Врачи СС в Освенциме, Биркенау, а также в трудовых лагерях
должны были постоянно отбирать и отправлять на уничтожение евреев, которые стали неработоспособными и не могли восстановить своей работоспособности в течение одного месяца. Подлежали уничтожению
также евреи, подозреваемые в наличии у них инфекционных заболеваний.
Лежачих больных должны были убивать посредством инъекций, прочие уничтожались в крематориях или в газовых камерах. Для инъекций, применялись фенол, эвипан и синильная кислота.
5. Они должны были проводить так называемые замаскированные
казни. Речь при этом шла о польских заключённых, распоряжение о
казни, которых делалось Главным имперским управлением безопасности либо командующим отрядами полиции безопасности генерал-
губернаторства. Так как по политическим причинам или соображениям безопасности казнь должна была оставаться в тайне, в качестве
причины смерти сообщалась одна из обычных причин в лагере.
Приговорённые таким образом к смерти здоровые заключённые
переводились из политического отделения в арестный блок № 11 и
там посредством инъекции ликвидировались врачом СС. Больных
также незаметно убивали посредством уколов в больнице.
Соответствующий врач должен был затем указать в свидетельстве о смерти
болезнь, быстро приводящую к смертельному исходу.
6. Врачи СС должны были присутствовать при казнях приговорённых к смерти чрезвычайными судами СС и устанавливать факт смерти.
То же самое они делали во время казней по приказу рейхсфюрера СС, либо Главного имперского управления безопасности, либо командующего отрядами полиции безопасности генерал-губернаторства.
7. В случаях назначения телесного наказания они должны были
обследовать наказываемых заключённых с целью установления причин, которые могли бы явиться препятствием для экзекуции, и присутствовать при приведении в исполнение наказания.
8. Они должны были прерывать беременность женщин-иностранок
(до пятого месяца беременности включительно).
9. Опыты производили:
a) д-р Виртс: исследование рака. Оперативные вмешательства и опыты над подозреваемыми на рак или больными раком еврейками;
b) д-р Менгеле: исследование близнецов. Опыты над однояичными
еврейскими близнецами;
c) проф. Клауберг: исследование стерилизации.
Инъекции с целью пресечь способность к размножению путём спайки яйцеводов. Проводились на женщинах еврейках;
d) д-р Шуман: опыты по стерилизации. Разрушение органов размножения у женщин евреек рентгеновскими лучами.

Источник:
СС в действии. Документы о преступлениях СС. Перевод  с немецкого.
М.: СВЕТОТОН, 2000 - 624 с.
ISBN 5-7419-0049-6
 

СС В ДЕЙСТВИИ. Документы о преступлениях СС

СС В ДЕЙСТВИИ.
Документы о преступлениях СС

СС в действии. Документы о преступлениях СС. Перевод  с немецкого.
М.: СВЕТОТОН, 2000 - 624 с.
ISBN 5-7419-0049-6

Отличительная особенность этой книги - её строгая документальность,
её неопровержимая достоверность. В ней собраны секретные приказы нацистских главарей и командиров эсэсовских частей и соединений,
свидетельские показания и официальные документы судебных процессов
над немецкими военными преступниками, материалы различных учреждений СС. Особое место в книге занимают официальные материалы
Нюрнбергского процесса.
Эта книга напомнит Вам об уроках истории, об ужасах, которые принесли народам мира фашизм и война.
Прочитав, покажите её своим детям. Не бойтесь испортить их психику
(с экранов телевизоров они видят и не такое). Пусть они знают к чему
может привести фашизм.
Этого нельзя не знать!
Этого нельзя не помнить!
Во имя миллионов замученных, сожжённых и расстрелянных в концлагерях.
Во имя миллионов, павших на полях сражений.
http://militera.lib.ru/docs/0/pdf/ss-v-deistvii.pdf

МАУТХАУЗЕН

MAUTHAUSEN-mini

Немецкие концентрационные  лагеря были адом - адом неописуемых страданий с одной стороны и чудовищных  преступлений и жестокости с другой. И хотя сущим адом были каждый отдельный из этих  лагерей, фашизм  считал для себя необходимым классифицировать их на  разные категории по мощности уничтожения. 

В январе 1941 года шеф полиции безопасности Гейдрих
издал приказ о разделении концлагерей на категории.
Концлагерь Дахау, так называемый «образцовый» лагерь принадлежал  к первой категории; Маутхаузен - отъявленный лагерь уничтожения - к третьей, самой тяжёлой категории.
В приказе подписанном,  Гейдрихом о Маутхаузене сказано:
«Категория три, предназначается для тяжело провинившихся, не исправившихся …. не поддающихся перевоспитанию заключённых».

Концлагерь Маутхаузен  с его официально объявленными 122 766 уничтоженными  в нём не входил в число самых  больших нацистских фабрик смерти, таких  как Аушвиц и Майданек, где было уничтожено  большее количество людей.

Маутхаузен, следует отметить, как одно из самых мучительных учреждений  третьего рейха, имея  в виду нечеловеческую рабскую работу в каменоломне  и зверство его эсесовской охраны.
Всё  что могла бы назвать история о преступлениях  и жестокостях прошедшего тысячелетия, хранители «тысячелетнего рейха» совершали здесь в сравнительно  короткое время, в шесть лет.
В концлагерь Маутхаузен пересылались политические  заключённые с
пометой в документах – «RU» - «Rückkehr ist unerwünscht» –возвращение нежелательно, это означало смерть и смерть от применения жесточайших методов уничтожения.
Военнопленные  красноармейцы, югославские  партизаны, негры и китайцы, антифашисты всех государств доставлялись в Маутхаузен.
Это был лагерь со всеми «достижениями» фашистской культуры: тюрьма с крематорием и газовыми камерами, блок смерти № 20;  железные кольца в каменных стенах у ворот; цепь для истязания  вновь прибывших; политическое отделение, известное как Маутхаузеновское Morzinplatz
(площадь в Вене на которой располагалось гестапо);
186 ступеней каменоломни  "Винер грабен".
Система концлагерей Маутхаузена состояла из центрального лагеря и
49 филиалов, разбросанных по всей Верхней Австрии.